SIAC

Каждый Человек значим, уникален, необходим и незаменим
07/21/18 07:34:35
 
Главная
 
 
Главное меню
Главная
О нас
Проекты
Документы
Статьи
Аналитические материалы
Это любопытно
Контакты
Партнеры
Видео материалы
Голосование
Нравится ли вам сайт
 
Аналитические материалы
МЕХАНИЗМ ОТВЕТСТВЕННОЙ ВЛАСТИ
 
Статьи
НАУЧИТЬСЯ ЛЮБИТЬ И УВАЖАТЬ СЕБЯ - НАША ОБЩАЯ ЗАДАЧА
 
Это любопытно
УКРАИНА КАК ПРАРОДИНА ВОСТОЧНЫХ ЕВРОПЕЙЦЕВ
 
Ссылки

ГНОСЕОЛОГИЯ

Биотехнологии, климат, дарвинизм и нанофабрики
Бытовые биотехнологии Разговор пойдет о биотехнологиях и социальной справедливости. Мне кажется абсолютно само собой разумеющимся, что биотехнологии фундаментально и во многих отношениях изменят наш мир в течение начинающегося столетия, что нашему миру самым отчаянным образом недостает социальной справедливости и что на нас на всех лежит обязанность использовать возможности, даваемые биотехнологией для достижения целей социальной справедливости. И все-таки я больше люблю иметь дело с типичными примерами, нежели с абстрактными принципами. Поэтому мое выступление будет построено на нескольких сюжетах, касающихся возможного будущего. Всего таких сюжетов восемь. Один их них о предсказании, которое осуществилось. Еще один о предсказании, которое оказалось ложным. Остальные шесть о предсказаниях, которые могут оказаться истинными, а могут оказаться ложными. Жизнь – это игра случая, и то же можно сказать о науке. Чаще всего наука не может сказать нам, что произойдет. Но наука дает нам шанс, что произойдет то, что без науки никогда бы не произошло. Если мы проявим мудрость и правильно воспользуемся возможностями, предлагаемыми нам наукой, то покидаемый нами мир окажется немного лучше, чем тот, в который мы пришли. Нам не надо сейчас договариваться о том, что это «лучше» означает. Достаточно лишь согласиться, что это «лучше» включает некоторое смягчение тех колоссальных несправедливостей и того колоссального неравенства, которыми мир изобилует сегодня. Итак, первый сюжет о «приручении» биотехнологий. Я состою в комитете при Национальной академии наук с неуклюжим названием «Комитет по технологическим достижениям и предотвращению их применения с биотеррористическими целями и угрозы биологической войны». Мы обсуждаем там со всей подобающей серьезностью апокалипсические сценарии развития событий, начало которым может быть положено использованием биологического оружия или иным злоупотреблением биотехнологий. Мой первый сюжет родился, когда я думал о том, как можно оживить наши дискуссии. Вставив его в свой доклад, я меньше всего ожидал, что комитет согласиться с ним и даже включит в официальный отчет. Пятьдесят лет назад в Принстоне я был свидетелем того, как математик Джон фон Нейман конструировал и собирал первый электронный компьютер, выполняющий некие операции в соответствии с заложенной программой. Фон Нейман не изобретал электронного компьютера. В Пенсильванском университете один уже был за пять лет до этого и назывался ENIAC. То, что придумал фон Нейман, называется теперь «software», программная начинка, позволяющая компьютеру быть достаточно гибким и исполнительным. Именно комбинация «железа» и набитой на перфокартах «начинки» позволяла одной и той же машине и предсказывать погоду, и рассчитывать рост популяций живых существ, и тестировать различные проекты водородной бомбы. Фон Нейман понимал, что его изобретение изменит мир. Он понимал, что потомки его машины станут незаменимы и в науке, и в бизнесе, и в государственном управлении. Но в его мыслях о будущем компьютер всегда представлялся дорогим и громоздким. В его воображении компьютеры занимали центральное положение в структуре крупных исследовательских лабораторий или отраслей промышленности. Он не мог представить себе компьютеры, уменьшающиеся в размерах и дешевеющие настолько, что с их помощью домашние хозяйки смогут заполнять налоговые декларации, а школьники – выполнять домашние задания. Он совершенно не мог представить себе возникновения компьютерных игр как доминирующей черты повседневной жизни XXI века. Из-за компьютерных игр наши внуки растут теперь в неизбывной привязанности к компьютерам. Во благо или во зло, в беде или в процветании, пока смерть нас не разлучит, люди и компьютеры отныне связаны друг с другом более прочными узами, чем мужья и жены. Какое отношение имеет эта история про фон Неймана, его компьютер и компьютерные игры к биотехнологиям? А вот какое: существует близкая аналогия между представлениями фон Неймана о будущей роли компьютеров в интеграции и централизации и сегодняшним общественным отношением к генной инженерии, как к делу крупных фармацевтических и агропромышленных корпораций подобных «Monsanto». Общественное мнение склонно не доверять «Monsanto», потому что «Monsanto» хочет вводить гены ядовитых пестицидов в продовольственные сельскохозяйственные культуры; точно так же мы были склонны не доверять фон Нейману, потому что он хотел использовать свой компьютер для проектирования водородной бомбы. Вполне вероятно, что генная инженерия будет оставаться спорной и непопулярной до тех пор, пока она остается централизованной и сосредоточенной в руках крупных корпораций. Я вижу возможность более благоприятных перспектив для биотехнологической промышленности на пути, по которому пошло развитие вычислительной техники, – том самом пути, который проглядел фон Нейман, – на пути превращения громоздкого промышленного оборудования в компактную бытовую технику. Первый шаг на этом пути не так давно уже был сделан, а именно тогда, когда в зоомагазинах появились генетически модифицированные тропические рыбки новых ярких окрасок. Для дальнейшего внедрения биотехнологий в быт их предстоит адаптировать для потребителя. Недавно я провел замечательный день на Филадельфийском цветочном шоу, крупнейшем в мире среди зрелищ такого рода, где цветоводы из разных стран показывали результаты своих трудов. Потом я посетил шоу рептилий в Сан-Диего, столь же впечатляющее зрелище, на котором демонстрировались достижения селекционеров другого рода. Филадельфия показывает совершенство среди роз и орхидей, а Сан-Диего показывает совершенство среди ящериц и змей. Главная проблема для дедушки, пришедшего на шоу рептилий с внуком, – вернуться домой с внуком, но без змеи. Каждая роза, или орхидея, или ящерица, или змея – это плод увлеченной и искусной работы. Тысячи людей, любителей и профессионалов всецело посвящают им свою жизнь. Представьте теперь, что случиться, когда этим людям станут доступны методы генной инженерии. Появятся простые в употреблении наборы, с помощью которых всякий садовник сможет модифицировать гены своих роз и орхидей. Или такие же наборы для любителей голубей, попугаев, ящериц, змей, позволяющие до бесконечности разнообразить этих животных. Любители собак и кошек, конечно же, получат свои наборы тоже. Генная инженерия, однажды попав в руки детей и домашних хозяек, вызовет настоящий взрыв в разнообразии новых живых существ вместо заполнивших бесконечные поля монокультур, предпочитаемых большими корпорациями. Новые виды будут возникать и размножаться, занимая место тех, что были уничтожены монокультурным сельским хозяйством и промышленным развитием. Конструирование генома станет формой досуга, новым видом искусства, столь же творческим, как рисование или скульптура. Немногие из этих новых существ окажутся шедеврами, но все они принесут радость своим создателям, а нашей флоре и фауне – разнообразие. Последним шагом в приручении биотехнологии станут игры, устроенные примерно так же, как компьютерные, но которые позволят дошкольникам играть с настоящими семенами и яйцами, а не с их изображениями на экране. Играя в такие игры, дети научатся доверять тем существам, которых они выращивают. Победителем станет тот, кому удастся создать модифицированное зерно, из которого вырастет самый колючий кактус, или модифицированное яйцо, из которого вылупится самый симпатичный динозавр. Эти игры окажутся связанными с грязью и возможной опасностью. Потребуются правила и установления, предохраняющие наших детей от угроз, которые они могут создавать для себя и для окружающих. Прежде чем внедрение биотехнологий в быт примет массовый характер, мы должны будем ответить на пять важных вопросов. Первый: на какой стадии его можно ли его будет еще остановить? Второй: понадобится ли его останавливать? Третий: когда остановка будет невозможна или нежелательна, какие потребуются для него необходимые ограничения? Четвертый: какова должна быть процедура установления этих ограничений? Пятый: на каком уровне эти ограничения должны вменяться как обязательные – на внутринациональном или на международном? При изучении каждого из этих пяти вопросов, аналогия между компьютерными технологиями и биотехнологиями снова окажется полезной. Большинство людей, использующих бытовые биотехнологии с преступными целями, окажутся, вероятно, мелкой рыбешкой, вроде несовершеннолетних хакеров, распространяющих вирусы в Интернете. Молодые люди, обладающие навыками био-хакера, также окажутся полезными национальным властям или международным органам для обнаружения и обезвреживания любой крупной противозаконной деятельности. В далекой перспективе, когда биотехнологии распространятся по всему миру, наши шансы избежать крупномасштабного биотерроризма будут связаны именно с возможно широким обменом информацией о последних достижениях. На этом мое обращение к био-военному комитету заканчивалось. Как вы видите, в нем больше задавалось вопросов, чем предлагалось ответов. И все они опирались на прогнозы. Я раздавал предсказания налево и направо, с большой свободой пользуясь будущим временем. Я рассказал свою историю, как будто она была правдивой. Но я оставляю вам судить, насколько вы хотите ей верить. Только помните, что это всего лишь история, а не прогноз.

Фримен Дайсон

 

 
< Пред.   След. >

 16.09.2007 20:59