SIAC

Каждый Человек значим, уникален, необходим и незаменим
08/19/17 16:41:06
 
Главная arrow Аналитические материалы arrow К ЧЕМУ МЫ ПРИШЛИ, ВСТУПАЯ В ХХI век…
 
 
Главное меню
Главная
О нас
Проекты
Документы
Статьи
Аналитические материалы
Это любопытно
Контакты
Партнеры
Видео материалы
Аналитические материалы
УКРАИНА ПЕРЕД ВЫБОРОМ
 
Статьи
СПАСАЮЩИЕ ВТИХУЮ-Статья для МК
 
Это любопытно
О КЛИМАТЕ ЗА ПОЛТЫСЯЧЕЛЕТИЯ
 
Ссылки

 

К ЧЕМУ МЫ ПРИШЛИ, ВСТУПАЯ В ХХI век…

 

ИСТОРИЧЕСКИЙ ВЫБОР УКРАИНЫ
Сегодня Украина в этом раскладе оказалась на перепутье в смысле культурного выбора, и только от этого зависит ее дальнейшая географическая перспектива. Она может либо сразу сделать талассократический выбор, присоединившись к атлантической цивилизации, осуществляя борьбу за рынки сбыта, культурную экспансию вовне и участвуя в стратегическом поединке с атлантическими странами, либо остаться теллурократией (а значит надолго остаться в фарватере России, под влиянием противоречивого евразийства) и двигаться в сторону талассократической цивилизации совместно с Россией. Это нужно понимать именно как наш культурный выбор, исключительно сознательный и зависящий только от нас. В этом выборе нет никакой принудительности и обязательности. Как выбор в сторону России не является неизбежным, так и выбор в сторону талассократической цивилизации не является неизбежным.
Причем заметьте, что речь идет не о присоединении Украины к более сильному, как это часто любят повторять в России. Речь идет о сознательном выборе выстраданных нами ценностей своей цивилизации - индивидуального предпринимательства, профессионализма, корпоратизации, правового государства и права, подвижной этики и культуры, процедур мирного достижения и поддержания гражданского согласия в обществе (называемых нами конвенционализмом). Это не выбор в пользу сильных стран, это выбор в пользу сильных ценностей. Это не выбор против пока слабой еще России, это выбор против слабых ценностей, ценностей ведущих к прозябанию и рабству, к этико-правовым репрессиям и физическому уничтожению больших масс людей в результате непрерывных гражданских войн. Евразийство - это в настоящее время неспособность к достижению и поддержанию согласия иначе, нежели в форме репрессирующей все и вся тоталитарной идеологии (будь она классовой или национально-патриотической). Евразийство - это война культур, непрерывная война культурно противоположных позиций внутри гражданского общества, доходящая до гражданской войны. Выступая за евразийство, наши политики должны понимать, что они ведут свой народ к войне.
В смысле культурополитических приоритетов нами должны быть переосмыслены все внешнеполитические инициативы Украины и существующие предпочтения. Скажем, что значит наша ориентация на Европу? Европа для нас означает не континентальное пространство и не совокупность государств в этом континентальном пространстве, а культуру талассократии. Значит, наша ориентация в смысле торговли или общих внешнеэкономических устремлений может быть хоть на все четыре стороны, а не только в Европу (многовекторность), но в культурном смысле мы должны ориентироваться именно на талассократическую цивилизацию. Сама талассократическая цивилизация тоже неоднородна - евро-атлантизм отличается от американского атлантизма (различие в силе вмешательства государства в экономику, различие корпоративной политики, различие в отношении социальных гарантий, различный уровень культурной открытости, различие этики "равных возможностей" и этики "клановой солидарности" и т.д.). Мы принимаем дух культуры этих стран, а не соглашаемся с их политикой. Принять культурные ценности талассократической цивилизации еще не означает согласиться с политикой НАТО или политикой его стран-участников.
Когда Киевская Русь приходила в упадок, перед нашим государством стоял точно такой же выбор, но мы оказались не на высоте: элита за свою нерешительность и недальновидность поплатилась столетиями рабства. Мы должны осознавать масштабность нашего сегодняшнего выбора - мы можем закончить так же, как и Киевская Русь, а можем получить толчок к новому этапу возвышения Украины. В любом случае последствия нашего сегодняшнего выбора - это долгосрочная стратегия культурного развития на несколько сотен лет. Нужно представлять себе уровень выбора - мы делаем выбор не между США и Россией (может быть через 200 лет ни той, ни другой страны не будет вообще); мы делаем выбор не между Европой и Азией (поскольку чисто пространственная их изоляция должна будет со временем исчезнуть), не между атлантизмом и евразийством (поскольку у второй концепции нет позитивно осмысленного единого культурного содержания); но мы делаем выбор между двумя типами культуры, двумя культурными типами цивилизации, и один из этих типов цивилизации сохранится и через 200 лет. Поэтому геополитический выбор - на десятилетия, культурополитический выбор - на столетия. И мы живем в то время, когда делается выбор не на десятилетия, а на столетия.
Атлантизм является таким же анахронизмом, как и евразийство - это все уже XX век. Атлантизм, будучи построен на доктрине геополитического противостояния, уже пережил себя. Собственно поэтому в заявленном в названии этой статьи противостоянии Украина не должна участвовать: у нее нет притязаний на доминирующее влияние на те или иные части континента. Украина должна рассматривать свой выбор не в координатах "атлантизм-евразийство", а в координатах "талассократия-теллурократия". Ее политика - это культурополитический выбор, а не геополитический. Основной чертой нынешней внутренней ситуации в Украине является слабость, неспособность и нерешительность украинской элиты в этом вопросе, практическое отсутствие единства позиций элиты и желания вести открытый диалог на эту тему.

 

КАКУЮ УКРАИНУ МЫ ПОТЕРЯЛИ
Откуда современная Украина родом? Из Запорожской Сечи? Разумеется. Особенно из ее «провинции» — Ингульской паланки (т. е. области). Именно здесь расположен геологический центр Криворожья, одно из самых больших подземных чудес планеты. Криворожский железорудный бассейн. На исходе 1880-х Херсонское земство посылает поистине царский подарок Александру III. Коллекцию криворожских горных пород, состоящую примерно из полусотни «нумеров». И вот на месте той казацко-сечевой «паланки», словно из-под земли, возникает «индустриальный очаг». Очаг этот — в руках французских предпринимателей, более, впрочем, напоминающих конкистадоров. А рядом — их русские прихлебатели. Плюс бельгийские и шведские инженеры, не всегда преуспевавшие на родине, но процветающие здесь, «среди казацких варваров». 
Словом, возникает мощный, планетного значения, индустриальный феномен посреди необозримого украинского селянского моря. До которого тому феномену не было ни дела, ни интереса. Пролетариат ведь тоже был преимущественно привозным... Но нам выпало еще одно геологическое чудо. Рядом с Кривбассом — Донбасс. Примерно в то же царствование и с той же интенсивностью начинается лихорадка в каменноугольном бассейне. Сто тысяч тонн каменного угля, добытых в 1861-м и уже более двадцати миллионов — накануне Первой мировой. Словом, котлован... А на исходе позапрошлого века два горнорудных колосса объединяются железнодорожной сетью и создают гигантский, уже металлургический, синтез. Южная Украина становится металлургическим центром Российской империи, далеко обогнав обветшавший к тому времени Урал. Но Новой Америки все же не получилось... 
Итак, сразу два промышленных колосса, принадлежащих, впрочем, не столько России, сколько западному капиталу. А вокруг — уже совсем другая стихия. Украинское разливанное селянское море, вопреки нынешним мифам о нем, вовсе не пребывающее в патриархальных берегах. Если индустриальные центры — отчетливо импортные, «пришлые», то крестьянская Украина конца XIX — начала XX столетий столь же отчетливо замкнута на хлебный экспорт. 
Это вовсе не патриотическая легенда, а исторический факт. Украина в ту пору — главный хлебоэкспортный район империи. Это означает, что в ту пору едва ли не вся Западная Европа покупает хлеб у нашего селянина. А в Англии, Бельгии и Франции происходит жесточайшая торговая война того хлеба с зерном из Западного полушария. Это — факт. 
Только в мировой экономической системе украинский хлеб был предоставлен как бы собственной, нередко незавидной участи. Ведь указанная сверхиндустрия была расположена рядом только географически. Она преследует свои интересы, далекие от нужд украинского крестьянина. А североамериканская система хлебного вывоза, подкрепленная всей тамошней развитой цивилизацией, в отличие от системы «южнорусской», не столько зависит от капризов мировой конъюнктуры, сколько расчетливо ее определяет и направляет. Тогда как наши крестьяне, действительно кормившие Европу, были похожи на мифологических данаид, вечно наполняющих в аду бездонный сосуд. Селянин, абсолютно отчужденный от вселенских кузниц, грохотавших рядом на весь мир. Но работать он умел... 
А если бы и те крестьяне, и те кузницы объединились?! Но, увы, как говорится у Владимира Даля, кабы дедушка не дедушка, так был бы он бабушка... Хлеб и та индустрия в Украине существовали врозь, совершенно не совмещенно. Лишь временами Кривбасс и Донбасс поглощали какую-то толику окрестного крестьянства. А там, в «фабричном котле», крестьянин быстро терял свои корни, забывал даже язык. А то уже и огрызался на него. 
Несообщающиеся сосуды национальной судьбы... Но однажды они все же сообщились, уже в советскую эпоху, наполнившись кровью. 
Когда отбушевала революция, все три указанные системы начали зализывать раны, нанесенные войной. К 1928 году было закончено восстановление разрушенного рудничного хозяйства. Но за чей счет?! Французские капиталы давно провалились в свои тридевятые царства. Своих, понятно, совсем нет. Но рядом, оказывается, то самое селянское море. «До» — кормившее Европу. А «после», уже в 1923-м, снова обеспечившее интенсивный хлебоэкспорт. Вот пусть оно и потрудится «на тотальную социалистическую реконструкцию» охромевшего индустриального монстра.
Вот так на исходе 1920-х и начинается так называемая «контрактация» (сегодня напрочь забытый термин) крестьянства. То есть самая беспощадная военно-полицейская конфискация и крестьянского хлеба, и самих крестьянских жизней. 
Росла, невнятная сперва, 
Неслась, как радио, молва; 
Как отголосок по лесам, 
Бежала по стране, 
Что едет Сталин, едет сам 
На вороном коне. 
 (Твардовский). 
Да уж, проехался... Криворожско-донбасская промышленная революция первой и далее пятилеток отзывается всеохватной катастрофой крестьянства. Оно зловеще мелеет. 
 ...1 мая 1932-го состоялись пуск первой машины и подача первого тока Днепрогэса. Возникает могучий энергетический центр уже и без того мощного индустриального региона. Вместе с тем в ту весну — и первые голодные спазмы селянских миллионов. Август 1934-го. Задута первая доменная печь Криворожского металлургического завода. А что было между теми датами? Да миллионы людей попросту умерли от голода. Из одного справочника тех лет: в 1933 году колхозы и совхозы Днепропетровской области сдали государству на 66 тыс. тонн хлеба больше, чем в 1932 году. Все остальное сегодня уже можно посчитать. И не только по Днепропетровской области, разумеется... 
Украинская металлургия в общем процветала. Крестьянство же, увы, уже не в состоянии было прокормить не то, что Европу, а само себя. Зато в широком, не географическом, а политическом значении Криворожье осчастливило наш мир сонмом удачливых карьеристов, заполонивших сначала Кремль, а затем — и новорожденные суверенитеты... 
 «Но погибли даром могучие силы, погибли ненормально, незаконно, безвозвратно. А кто виновен? То-то, кто виноват?»
(Достоевский. «Записки из мертвого дома».) 
 И все же, все же... А если бы те силы объединились?! 

 

ПОЧЕМУ ПОЛЯКИ НЕ ЛЮБЯТ УКРАИНЦЕВ?
Начиная с 1993 года, в рейтингах "симпатии поляков к другим народам" украинцы занимают более-менее стабильную позицию - в самом низу, ниже только цыгане и румыны.
Оно и неудивительно, ведь у 50% поляков Украина вызывает негативные ассоциации, а у 38% - равнодушие. Половина поляков отстаивает введение виз для украинцев (против около 20%) и только 23% полностью готовы признать современную польско-украинскую границу (52% - "скорее" готовы признать). Эти данные представлены в исследовании "Польша - Украина: взаимный образ", подготовленном Институтом публичных дел (Варшава) в сотрудничестве с киевской фирмой Социс-Gallup International.
Наследство кровавой истории - "Огнем и мечом", ОУН-УПА, СС-"Галичина"
Треть респондентов указанного исследования заявила, что препятствием на пути примирения поляков и украинцев считает "историю". Между Украиной и Польшей существует огромная диспропорция в сфере осведомленности граждан об основных этапах украинско-польской истории, а следовательно, и об основных проблемах украинско-польских отношений. В Украине об этом знают лишь жители западных областей, на территории которых происходили наиболее драматические события нашей общей истории. И поскольку в советской школе это не изучалось, а рассказы о том периоде в советские времена могли закончиться "собеседованием" в КГБ, - младшие поколения "захЕднякЕв" тоже не лучшим образом ориентируются в украинско-польской проблематике. Жители же восточно-центральных регионов вообще часто даже не "слышали звона".
Совершенно иная ситуация в Польше. Если в "историческом сознании" украинца Польша существует лишь эпизодически, то в сознании поляков Украина занимает значительное и важное место в истории их страны. Например, времена Хмельницкого для нас - это только "седая древность", интересующая преимущественно любителей чтива исторической тематики. Для Польши же это - драматический период истории, когда была практически разрушена Первая Речь Посполита - государство шляхетского высокомерия и славы.
Роман "Огнем и мечом" нобелевского лауреата Генрика Сенкевича, описывающего те времена, стал настольной книгой многих поколений. Произведение было написано в конце ХІХ в. для "скрепления польских сердец" во времена потери независимости, поэтому в нем польские рыцари описаны как защитники государства, а украинские казаки и крестьяне - как его разрушители-бунтовщики, голытьба, дикие и жестокие "резуны", беспричинно "вырезавшие до пня" шляхту и католиков вместе с женщинами и детьми.
Вспоминается короткий диалог украинского журналиста и варшавского таксиста: "Вы откуда приехали? - Из Киева. - О, как там поживает наша любимая Литва?". Для этого таксиста исторические ассоциации о восточных соседях затормозились на уровне Первой РП - союза Польского Королевства с Великим Княжеством Литовским. И, пожалуй, это не худший для нас вариант, потому что у тех, кто продвинулся в изучении истории дальше, представление об украинцах еще хуже - к стереотипам "казатчины и гайдаматчины" добавляются еще и стереотипы "бандитов из УПА" и "СС манов" из дивизии "Галичина". Это уже период трагедии Второй РП в широком смысле - от украинско-польской войны "за Львов" до взаимной "резни" периода Второй мировой.
Этот фрагмент истории тоже малоизвестен подавляющему большинству жителей современного Украинского государства. Зато у нашего западного соседа эти драматические события оставили свой след в судьбах большинства семей и навсегда вписаны в "книгу страданий польского народа". В современной Польше - 3-й РП - еще живы многие очевидцы тех событий. Они рассказывают об этом своим детям и внукам, пишут воспоминания, книги. Все это составляет основу "знания" современных поляков о том периоде, поскольку сотрудничество историков обеих стран недостаточно, многие документы в украинских архивах остаются недоступными, а официальная власть в Киеве не очень интересуется этой тематикой. К сожалению, такие "знания" - зачастую они подаются через призму негативных эмоций, обид, а то и сознательных спекуляций на чувствах, - не служат делу польско-украинского согласия.
Ничего удивительного, ведь многие поляки как в Польше, так и за ее пределами, убеждены, что УПА - это лишь "банда" диких садистов, наслаждавшихся распиливанием живых польских крестьян, а СС-"Галичина" - это фашистская формация, принимавшая участие в кровавом подавлении варшавского восстания. Подобный образ "украинских националистов" в советские времена активно поддерживала пропаганда Польской Народной Республики. В школьную программу были введены литературные произведения ("Эхо в Бещадах", "Следы рысьих когтей"), забивавшие головы учеников стереотипами об "украинских бандитах и садистах". Некоторые антиукраинские пропагандисты довольно гармонично "перекочевали" из того времени в новую демократическую Польшу и продолжают свою деятельность, в настоящее время рассчитанную уже на националистическую среду. Наиболее показательный пример - квазиисторические публикации профессора Эдварда Пруса, со страниц которых просто выплескивается польская кровь, пролитая "украинскими бандитами". Поэтому украинцы должны приложить немало усилий, чтобы как можно скорее и максимально полно исследовать эту проблематику на научном уровне, чтобы фактами и документами выбить почву из-под спекуляций недоброжелателей и попытаться изменить антиукраинские стереотипы, существующие в этой сфере.
"Русек" - контраукраинец
Итак, можем предположить, что, отвечая на вопросы разнообразных анкет, рядовой поляк под словом "украинец" понимает прежде всего "украинского бандита", "украинского националиста" или представителя украинского меньшинства в Польше, к которому относится с подозрением и недоверием (прежде всего потому, что Объединение украинцев Польши добивается от польского государства компенсаций за принудительное переселение украинцев с востока страны на запад при проведении акции "Висла" в период 1947-49 гг.).
Остальные "рядовые украинцы" (совместно с россиянами и белорусами) для поляков - это просто "руски". "Руски" все разговаривают на одном языке, происходят из одной (хоть и несуществующей уже формально) страны, имеют одинаковый вид, одинаково ведут себя. В Польшу "руски" приезжают работать "на чорно", торговать нелегальными сигаретами, водкой и компакт-дисками, а иногда и просто воровать. Один представитель этого квазинарода - это "русек". "Русек", в отличие от украинца (националиста и полякопожирателя), - это вполне симпатичное создание, правда, довольно примитивное, неопрятное и непритязательное - "на лицо ужасные, добрые внутри".
Точнее идентифицировать этого украинца-русека полякам довольно сложно. Подавляющее большинство респондентов вышеупомянутого исследования главной, а часто и единственной чертой украинца, как они его себе представляют, назвали "злоупотребление алкоголем". Затем идут гостеприимство - 32% и религиозность - 30%. Одинаковое количество - по 26% - считают украинцев или трудолюбивыми, или ленивыми. Среди респондентов, назвавших другие известные им черты украинцев, 43% считают нас отсталыми, 38% - нечестными, а 37% - нетолерантными, необразованными и недисциплинированными. Однако здесь следует отметить происхождение подобного мнения об украинцах у рядового поляка. 43% опрошенных сознались, что их контакты с украинцами ограничиваются "покупкой у них на базарах", еще 13% - это работодатели для нелегалов из Украины. Прикинув, какие именно украинцы сегодня сидят на польских базарах и работают на стройках или на сборе урожая, легко представить, какой образ "типичного украинца" они создают. Кроме того, напрашиваясь на работу к польскому бизнесмену или хозяину или уговаривая базарного клиента приобрести товар, "русеки" объясняют свою "беду" прежде всего неурядицами на родине. Отсюда у поляков и соответствующее видение "страны русеков" - государства Украина. 65% поляков убеждены, что в Украине "высокий уровень преступности", 59% - что "господствует коррупция", 38% - что "бюрократия усложняет решение простейших дел", 35% - что "политики некомпетентны".
Неприязненное отношение и недоверие поляков к украинцам укрепляет еще одно явление новейших времен - так называемая "украинская мафия", то есть преступные группировки украинского происхождения, действующие на территории Польши. Об их деятельности добропорядочный польский гражданин узнает преимущественно из средств массовой информации. Общественность хорошо информирована о том, что "украинская мафия" поставляет в Польшу платных убийц и проституток, организовывает и контролирует контрабанду дешевых сигарет и алкоголя, грабит своих соотечественников на вокзалах и базарах. Еще - что ее члены особенно жестоки и неоправданно беспощадны, и что полиция и пограничники должны "что-то с этими украинцами сделать". 24% поляков препятствием для примирения с нами назвали "национальный характер украинцев".
К Западу - передом, к Востоку - задом
Автор исследования "Польша-Украина: взаимный образ" Йоанна Конечна утверждает, что после поездок поляков в Украину их отношение к нам, как правило, меняется к лучшему. Но проблема в том, что поляки не спешат ездить к своим восточным соседям. За последние десять лет Украину посетило лишь 11% поляков. Однако о своих контактах (хоть раз в жизни) с украинцами заявляет 53% поляков. Ежедневно - отмечено в исследовании - украинско-польскую границу пересекает около 20 тыс. человек - более 90% из них не поляки, то есть преимущественно украинцы. Таким образом, поляки встречаются и знакомятся с нами в основном на своей территории.
Описывая отношение поляков ко всем своим соседям, Йоанна Конечна отмечает: "Выяснилось, что поляки четко делят названные народы на три группы, связанные с географической и политической территорией: Центральная, Западная и Восточная". Больше всего поляки любят Центральную часть - чехов, словаков и венгров - за схожесть историй и культур. Западных соседей поляки тоже любят - т.к. хотят принадлежать к этой ветви. "Третья выделенная группа народов - жители восточноевропейских стран: белорусы, россияне и украинцы... - читаем дальше. - Неприязнь определенно преобладает здесь над симпатией, особенно в отношении к украинцам".
Польское чувство превосходства по отношению к восточнославянским соседям - явление не новое и многим из нас хорошо известное: поляки, как и большинство европейцев, католики, а мы - православные; поляки - это разрушители коммунистической системы, а мы - "совки" и т.д. Особенно популярна тема культурного превосходства над "руски". К сожалению, современная Украина не прекращает обеспечивать аргументами любителей подобных разговоров. Заброшенные замки и дворцы для них - свидетельство нашего свинского отношения к культурно-историческому наследию. Проблемы с обустройством польских военных погребений на львовском Лычакивском кладбище - свидетельство нашей нецивилизованности. Один из свежайших примеров - нелегальный вывоз из Дрогобыча в Израиль фресок Бруно Шульца. Польская пресса об этом много писала. Более всего поражала сдержанная позиция украинских властей, наиболее презрительную реакцию вызывала информация о том, что главный украинский дипломат спросил у журналиста, "кто такой Шульц". После этого один из известных в Польше авторитетов еврейского происхождения писал: "Скажем себе честно: кому там в Украине нужен Бруно Шульц?"
На нынешнем этапе ко всему добавилось еще и то, что Польша уже член НАТО и в скором времени будет в ЕС, а мы... Сейчас большинство поляков обращены лицом к Западу, поэтому не сложно догадаться, чем они обращены к Востоку, то есть к нам, - только 22% респондентов исследования знали о численности населения в Украине; о том, что в нашей стране существует парламентская система, знало лишь 14% опрошенных. Меньше всего о нашей стране знают молодые поляки, в большинстве своем они также считают, что это государство, "охваченное беспорядком, бедное и отсталое". Поэтому неудивительно, что половина граждан Польши хотела бы в большей степени отмежеваться от Украины посредством виз (около 20% против этого, а около 30% не знают, что с этим делать). Подавляющее большинство (более 80%), правда, выступает за "более тесное экономическое сотрудничество" с нами, но не будем обманываться, речь идет преимущественно о нашем огромном рынке, на котором польский бизнес хотел бы разместить свои товары, не способные конкурировать на рынках западных.
В завершение следует уточнить, что вынесенный в заголовок вопрос появился не столько под влиянием конкретного исследования, сколько в результате накопленного опыта - собственного и чужого. Опыта украинцев, которым в польских городах отказываются сдавать помещения, узнав о происхождении; которых ограбили на польских вокзалах "руски" или польские бандиты при обидном невмешательстве полиции; которым не заплатили за работу нечестные польские работодатели; которым хамят, взглянув на украинский паспорт, польские чиновники в разных государственных инстанциях - начиная с пересечения границы. Все эти люди, которых ежедневно можно встретить перед нашими консульствами в разных городах Польши в поисках защиты и помощи, имеют право сформулировать вопрос так: "Почему поляки не любят украинцев?"

 

ЕЩЕ ОДНО ПРИШЕСТВИЕ РЕФОРМЫ
В Украине снова вспомнили о необходимости административной реформы. Однако ее успешное проведение напрямую зависит от изменения политической системы
В конце ноября президент Украины своим указом одобрил меры по реализации Стратегии реформирования системы государственной службы в Украине на 2002 год. И сейчас возобновившееся внимание к административной реформе уже нельзя объяснить только экономическими причинами или предвыборной конъюнктурой: власть заговорила о проблемах, которые фактически относятся к разряду вопросов национальной безопасности. Впрочем, при сохранении и консервации действующей политической системы даже самые прогрессивные проекты, направленные на оптимизацию работы аппарата государственного управления, будут сведены на нет.
В стране, где власть сосредоточена в руках бюрократической элиты и узкого круга представителей рентного (олигархического) капитала, любые подвижки в сфере проведения административной реформы замешаны, как правило, на политических мотивах. Поэтому, прежде чем анализировать политический контекст очередного этапа административной реформы, следует вспомнить историю этого уже достаточно одиозного вопроса.
О факторах, которые вызывают радикальные изменения в традиционных моделях государственного управления, исполнительная власть Украины узнала из уст членов международных организаций, предоставляющих финансовую и техническую помощь. И именно организации-доноры, стремящиеся склонить украинское правительство к рыночным реформам, столкнулись с проблемой организационно-политической импотенции государственной машины в Украине.
С одной стороны, использование «старых» управленческих методов работы с «новой» структурой экономики создавало ситуацию, когда даже добрые намерения и усилия «просветленных» политических лидеров и государственных служащих приводили к половинчатым результатам. С другой стороны, к началу 1998 года так называемые радикальные экономические преобразования, курс на которые провозгласила украинская власть, стали явно заходить в тупик, возникший из-за консервации политической системы и отсутствия политической воли продолжать структурные преобразования украинской экономики.
Отсутствие законодательного урегулирования вопроса о распределении полномочий между президентом, парламентом и Кабмином, фактический провал с принятием пакета конституционных законов, в том числе закона о Кабинете министров, отчетливо проявили организационно-управленческий и кадровый кризис в системе исполнительной власти. Именно на таком безрадостном фоне и при постоянном «давлении» донорских организаций в июле 1998 года указом президента была введена в политический оборот Концепция административной реформы. Но, несмотря на достаточно четко прописанную Концепцию, реформа практически не двигалась с места и фактически тихо саботировалась усилиями бюрократического аппарата. Только переизбрание Л. Кучмы на второй президентский срок и назначение В. Ющенко на должность премьер-министра позволили перевести административную реформу в практическую плоскость и превратить ее в реальный политический фактор.
Без действенного контроля институтов парламентской и прямой демократии за исполнительной властью админреформа неосуществима Заняв пост премьер-министра, В. Ющенко поставил вопрос о формировании политических условий, необходимых для реализации экономических реформ. И задекларировал стремление превратить Кабинет министров в политического лидера по их проведению. При отсутствии Договора о солидарной политической ответственности между парламентом и правительством, а также на фоне инициированного президентом референдума об изменениях в Конституции административная реформа превратилась едва ли не в единственно доступный для премьер-министра политический инструмент.
В результате проведения первого этапа реформы удалось существенно перестроить деятельность Кабинета министров как высшего органа исполнительной власти в стране. Прежде всего, была реформирована структура Кабмина, созданы и начали работать правительственные комитеты. В работе правительства появилась прозрачность и коллегиальность, что ограничило возможности лоббистов прямо влиять на экономическую политику, проводимую правительством. Были запущены процедуры публичного обсуждения программ и результатов деятельности правительства, создавались предпосылки для углубления административной реформы по линии Кабинет министров - министерства, Кабинет министров - областные госадминистрации. С политической точки зрения для многих стало очевидным, что успешное продолжение реформы может превратить Кабмин в центр принятия не только экономических, но и политических решений.
Однако политический кризис, возникший в связи с «кассетным скандалом», а также провал процесса имплементации результатов референдума показали, насколько сильно возможности реформирования административной системы зависят от состояния и перспектив реформирования политической системы в целом. Стало очевидно, что при условии сохранения и консервации действующей политической системы даже самые прогрессивные проекты, направленные на оптимизацию работы системы государственного управления, будут сведены на нет. И отставка Кабинета В. Ющенко лишь подтвердила известную истину, которая гласит о том, что бюрократическая система управления не может реформировать себя сама. Иными словами, только реформа всей политической системы может открыть дорогу для внедрения механизмов контроля за функционированием исполнительной власти со стороны общества через институты парламентской и прямой демократии.
Назначенный президентом аппарат готовит законы админреформы, которыми регламентирует собственную деятельность Политические режимы, функционирующие на постсоветском пространстве, достаточно легко выхолащивают или меняют смысл исходных процессов и понятий, которые под давлением обстоятельств они были вынуждены инициировать. Нечто подобное происходит и с административной реформой в Украине.
Напомним, что на научно-практической конференции «Украина на пороге ХХI века - политические реалии» Л. Кучма заявил о том, что он ищет конституционные пути установления в Украине президентской формы правления. По мнению ряда наблюдателей, именно административная реформа, а не реформа политической системы позволила сделать президенту первые шаги на пути к заветной цели.
Речь идет в первую очередь об Указе президента «Об очередных мероприятиях по дальнейшему осуществлению административной реформы в Украине». Как известно, этим указом в правительстве были введены должности государственного секретаря Кабмина и государственных секретарей министерств, назначаемых на срок полномочий президента Украины. И хотя появление госсекретарей в правительстве автоматически не привело к узурпации власти президентом, кадровый посев и «новый» курс на «превращение украинской государственной машины в послушный и эффективный механизм реализации и воплощения политики президента» был обозначен достаточно отчетливо.
Наступивший затем «инкубационный период» сопровождался подписанием (21 июля 2001 года) указа, который ввел должность уполномоченного по проведению административной реформы при президенте Украины. Одновременно был обновлен состав Государственной комиссии по проведению административной реформы. Однако основным энтузиастом «углубления» административной реформы стал аппарат.
В одном из своих последних интервью («Голос України», 11.07.2001 г.) государственный секретарь Кабинета министров Украины В. Яцуба сообщил о том, что работа, касающаяся мер по дальнейшей реализации стратегии реформирования системы государственной службы на 2002 год, велась давно и серьезно. В результате 20 ноября Леонид Кучма своим указом одобрил меры по реализации Стратегии реформирования системы государственной службы в Украине на 2002 год. По сведениям из управления информации и связей с общественностью Администрации президента, глава государства поставил перед правительством задачу в установленные сроки доработать проекты новой редакции Законов «О государственной службе» и «О местных государственных администрациях» (при этом учесть соответствующие положения Законов «О Кабинете министров Украины», «О министерствах и других центральных органах исполнительной власти») и подать их на рассмотрение Верховной Рады. Иными словами, аппарат, назначенный президентом, уже вовсю пишет законы, которыми регламентирует собственную деятельность и одновременно подгоняет под «свой устав» еще не принятый парламентом закон о Кабинете министров. Впрочем, даже если эта информация подтвердится и документы будут подготовлены в срок, то вряд ли нынешний состав парламента согласится легализовать на законодательном уровне новый этап президентской версии административной реформы.
Международным организациям, готовым платить деньги, показали стратегию проведения админреформы по-киевски Впрочем, при всей «самостийности» бюрократического аппарата в проведении административной реформы в Украине отмахнуться от требований международных организаций, которые готовы оказывать финансовую помощь в проведении реформы системы госуправления, он не может. При этом «доноры» требуют от украинской стороны определенности, по крайней мере, в двух вопросах. Во-первых, они хотят знать, с кем именно можно обсуждать перспективы административной реформы, т. е. от украинской власти требуют сформировать единую структуру, уполномоченную отвечать за координацию и проведение админреформы в Украине. Во-вторых, «доноры» хотят, чтобы украинская сторона продемонстрировала «концептуальную определенность» на новом этапе административной реформы и материализовала ее в виде официального документа.
И разработанный рабочей группой план, появившийся на свет под названием «Стратегия проведения в Украине административной реформы (проект)», предназначен в первую очередь для «внешнего пользователя», т. е. для международных организаций. При этом, по словам уполномоченного по проведению административной реформы при президенте Украины Ю. Еханурова, проект Стратегии должен пройти еще и процедуру публичного обсуждения, после которой он будет рассмотрен правительством и введен в действие указом президента.
В новом проекте административной реформы много установочных положений, касающихся синхронизации административной реформы с реформой административно-территориального устройства Украины, реформой местных органов власти, судебно-правовой реформой и реформой межбюджетных отношений.
Понятно, что до проведения парламентских выборов в марте 2002 г. указанные в документе пожелания вряд ли выполнимы. К тому же мобилизационный режим внутри исполнительной власти не распространяется на другие ветви власти - законодательную и судебную. Более того, председатель Верховного суда Украины Виталий Бойко высказывается за усиление независимости судов от исполнительной власти. В интервью газете «Киевский телеграф» он отметил, что для завершения судебной реформы необходимо решить эту проблему, а также ввести суд присяжных. По словам главы Верховного суда, нужно отделить функции обеспечения судебной деятельности от Министерства юстиции, которое «в силу своего положения представляет интересы государства и правительства». По мнению В. Бойко, «вывести суды всех уровней из-под опеки органов исполнительной власти можно только одним путем» - создав судебную администрацию, которая получает средства из госбюджета и поднадзорна только органам судейского самоуправления. Поэтому с «синхронным» проведением реформ могут возникнуть серьезные осложнения.
Среди других новаций в проекте Стратегии - появление должности политического заместителя министра (вице-министра), которую планируется ввести в министерствах. Предполагается, что обязанности «замполитов» будут заключаться в обеспечении связей министра с парламентскими структурами. «Политические заместители» разделят судьбу своих министров в случае их отставки.
Разработчики Стратегии в очередной раз подчеркивают необходимость реорганизации работы и структуры министерств на основе разграничения функций министра как политического деятеля и функций руководителя аппарата министерства как госслужащего. При этом существующая политическая проблема, связанная с тем, что для реального разграничения политических и административных функций необходимо формирование правительства парламентом, причем из представителей сил победившей политической коалиции, обходится стороной.
Наконец, в проекте Стратегии ставится вопрос о разработке концепции будущей модели местных органов исполнительной власти - с учетом принципа децентрализации властных полномочий и определения институциональной основы сотрудничества органов исполнительной власти на местах и органов местного самоуправления.
Власть осознала реальную необходимость проведения административной реформы Пока проект Стратегии административной реформы проходит стадию обсуждения, жизнь вносит свои коррективы. По сообщениям информационных агентств, в начале декабря Конституционный суд Украины обнародовал решение о неконституционности запрета на совмещение должностей глав местных госадминистраций, их заместителей и руководителей структурных подразделений с мандатом депутата местного совета. Напомним, вопрос о недопущении практики совмещения должностей глав местных госадминистраций и руководителей региональных и районных советов в Верховной Раде обсуждался неоднократно, однако лобби «совместителей» было настолько сильным, что принятие закона о несовместимости служебной деятельности должностных лиц с таковой в местных органах самоуправления и исполнительной власти блокировалось.
По мнению экспертов, решение Конституционного суда, признавшее это положение неконституционным, позволяет подконтрольным президенту главам администраций осуществлять давление на органы местного самоуправления всех уровней. Что соответственно предоставляет возможность довольно удачно разыграть карту местного самоуправления тем региональным лидерам, которые решатся поставить на нее в предвыборной гонке.
Относительно перспектив административно-территориальной реформы в Украине высказался также глава Администрации президента и лидер блока «За единую Украину» Владимир Литвин. В частности, он отметил, что «сегодня есть концепция административной реформы, которая как завершительный этап предусматривает укрупнение регионов с тем, чтобы это были самодостаточные структуры, но в то же время способствовали укреплению единства нашего государства». Реакция главы президентской Администрации вполне закономерна - экономисты и политики уже давно указывали на нерациональность экономического районирования в Украине. Многие области, как известно, «нарезались» из политических соображений. Сегодня это привело к тому, что большинство областей стали дотационными. Кроме того, фактически зависает в воздухе бюджетная реформа - местные звенья очень маленькие и не могут рассматриваться в качестве единиц, способных иметь самостоятельные бюджеты.
И все же сегодняшнее внимание к административно-территориальной реформе нельзя объяснить только экономическими причинами и даже предвыборной конъюнктурой. Власть, наконец, заговорила о более серьезных проблемах, которые фактически относятся к разряду национальной безопасности. «Главное - у нас появляется искушение регионального эгоизма. Эту тенденцию нельзя приветствовать в едином унитарном государстве - мы должны решать целый комплекс проблем. Здесь нужен выверенный, точный, хирургический подход, чтобы не наломать дров», - отметил В. Литвин. Слова главы Администрации о хирургических подходах, конечно, оставляют надежду на то, что пациент в лице украинского государства будет жить. Однако современная «политическая медицина» предпочитает придерживаться профилактических методов и просто не доводить дело до «хирургии». Видимо, действующее политическое руководство предпочло другой принцип, который согласно украинской пословице звучит «хiба хочеш? - мусиш».
Как бы там ни было, но любые попытки бюрократического класса монополизировать проведение административной реформы или попытки украинской власти подменить административной реформой комплексную реформу политической системы в Украине не могут иметь долговременный и устойчивый успех. Реформы и модернизации системы государственного управления сегодня требуют не только общество и экономика, но и сама власть. В противном случае она обречена оставаться заложницей некомпетентности и непрофессионализма своего аппарата, которые были со всей очевидностью продемонстрированы в ходе «кассетного скандала», катастрофы с российским ТУ-154 и массы других, не столь резонансных, провалов.
Виктор Лисицкий правительственный секретарь Кабинета министров (декабрь 1999 г. - июнь 2001 г.) заявил, что главной целью реформы государственного управления было и остается создание эффективной, сбалансированной системы госуправления с четко очерченным полем компетенции и прозрачными механизмами принятия решений.
 Политическая и административно-управленческая система, которая реально действует в Украине, таковой пока не является. В ней еще очень много «ручного управления», она до сих пор не научилась работать последовательно и планомерно (взаимоисключающие постановления - тому доказательство). Украина - не настолько богатая страна, чтобы позволить себе держать экономически неэффективную систему государственного управления.
Вторая базовая задача, которая должна быть решена в ходе административной реформы, - подчинение аппарата власти самой власти. Хвост, как известно, не должен и не может вилять собакой.    
Юрий Ехануров, который являлся уполномоченным по проведению административной реформы при президенте Украины считает, что «наш подход можно представить следующим образом. Во-первых, необходимо определиться с тем, что мы делаем. Во-вторых, проведение админреформы нуждается в активной общественной поддержке граждан, общественных организаций, элиты. Кроме того, необходимо, чтобы в государстве была политическая воля к осуществлению такой реформы. Никакие международные организации не сделают вместо нас преобразования в системе государственного управления. Наконец, нужно, как говорят, чтобы ветер дул в нужную сторону».
Концепция и Стратегия определяют логику административной реформы. Однако это еще не сама реформа. Особую важность для ее продвижения представляет принятие закона о Кабинете министров и закона об административно-территориальном устройстве. Несмотря на то, что закон о Кабмине входит в перечень законопроектов, рекомендованных к принятию в первоочередном порядке, принять его удастся, видимо, уже после парламентских выборов 2002 года. Принятие закона об административно-территориальном устройстве, который также относится к числу системообразующих, выглядит еще более проблематичным. По крайней мере, этот состав парламента оказался еще не готов к принятию такого серьезного документа.
 Не секрет, что админреформа затрагивает интересы разнообразных экономических групп и политических сил, а ее углубление встречает мощное сопротивление на всех уровнях государственной машины. В любом случае административная реформа будет проводиться, вопрос только в характере и темпах преобразований. Мы ожидаем, что реальный толчок новому этапу админреформы может дать указ президента или закон.

 

8 января 2002 г.
 ("Украина - Евразийство. Атлантизм") АРХИВ: 29 АВГУСТА 2001
Центр социальных исследований «София»

 

 
< Пред.   След. >

 16.09.2007 20:59